Самовар, samāvar, semaver: кто у кого позаимствовал слово?
В русском — самовар. В персидском — samāvar. В турецком — semaver. Слова похожи настолько, что возникает почти неизбежный вопрос: где появилось первое и кто у кого его позаимствовал?
Самовар кажется одним из тех русских слов, происхождение которых даже объяснять неловко. Сам варит — самовар. Что здесь ещё исследовать?
Проблема начинается, когда тот же предмет встречается далеко за пределами России.
В Иране его называют samāvar. В современном турецком существует слово semaver. Самовар прочно вошёл в чайную культуру Кавказа, Средней Азии, Ирана, Турции — регионов, где собственные традиции чаепития ничуть не менее сильны, чем русская.
И тогда слишком очевидная русская этимология начинает казаться подозрительной. Может быть, всё было наоборот? Может быть, красивое «сам варит» — лишь позднее объяснение чужого слова, которое оказалось удивительно удобным для русского языка?
Такая версия действительно существовала. Но история слова оказывается ещё интереснее.
«Сам» плюс «варить»: слишком красиво, чтобы быть правдой?
Главная этимологическая версия именно так и выглядит: слово «самовар» сложилось в русском языке из основы сам- и глагола варить в значении «кипятить, нагревать».
То, что действует самостоятельно, без отдельного внешнего сосуда для нагревания воды.
Старое и совершенно естественное для русского языка обозначение приготовления или кипячения.
Получается почти буквальное название устройства: сосуд, который «сам варит».
Для этимолога такая прозрачность ещё не доказательство. Язык любит обманывать: заимствованное слово иногда случайно начинает напоминать знакомые корни, а носители языка потом объясняют его по-своему. Так появляется народная этимология.
Поэтому сходство «самовар» с «сам» и «варить» действительно проверяли критически.
Однако Макс Фасмер в своём «Этимологическом словаре русского языка» принимает именно образование от сам и варить. Этой же версии придерживается ряд других русских этимологических словарей.
Но была и другая версия
Полного единодушия у исследователей не было.
В XIX веке славист Франц Миклошич предположил, что очевидное русское разложение слова может быть народной этимологией, а настоящий источник следует искать в тюркских языках. В научной литературе в связи с этой гипотезой появлялась форма sanabar.
Идея понятна. Самовар существовал в пространстве интенсивного обмена между Россией, Поволжьем, Кавказом, Средней Азией, Персией и Османским миром. Чай, металлическая посуда, ремесленные технологии и сами слова легко пересекали границы.
«Самовар» возник из русских основ сам и варить, а затем слово распространилось вместе с самим предметом.
Русское слово могло оказаться переосмыслением более раннего заимствования, которое случайно стало понятным русскому уху.
Фасмер приводит этот спор — и одновременно указывает важную деталь. Турецкое samavar, татарские samaur и samuwar, а также ряд других похожих форм рассматривались исследователями не как источник русского слова, а наоборот — как заимствования из русского.
Он показывает, насколько осторожно приходится работать со словами, живущими сразу в нескольких соседних культурах. Похожее звучание ещё ничего не говорит о направлении заимствования.
Из России — в Персию и Османскую империю
Персидское سماور — samāvar — особенно легко принять за доказательство восточного происхождения русского «самовара».
Для русского человека оно звучит почти без изменений. А сам предмет настолько органично вошёл в иранскую культуру, что кажется существовавшим там всегда.
Но лингвистические данные показывают обратное направление.
Исследования русско-персидских языковых контактов относят персидское samāvar к русским заимствованиям. Причём его проникновение в персидский язык логично связывать уже с XIX веком — временем, когда самовар становится заметной частью быта и торговли между Российской империей и Ираном.
В османско-турецкой языковой среде слово также закрепилось и со временем приобрело современную форму semaver. Здесь возможны разные пути передачи — непосредственно из русского либо через соседние языки и под влиянием персидской формы. Но исходная точка всё равно ведёт к русскому самовар.
Почему самовар так легко стал «своим» в разных странах
Слово редко путешествует само по себе. В этом случае вместе с ним перемещался вполне конкретный предмет — удобный, долговечный и удивительно подходящий для культур, в которых чаепитие постепенно превращалось в отдельный ритуал.
Российское производство самоваров активно развивается в XVIII веке. Первые известные образцы появляются ещё до того, как Тула окончательно присвоит себе звание самоварной столицы. В самой Туле производство документировано с последней четверти XVIII столетия.
Самовар становится центром домашнего чаепития — источником кипятка и одновременно предметом, вокруг которого собирается компания.
Самовар прекрасно вписывается в культуру долгого чаепития и постепенно перестаёт восприниматься как иностранная бытовая диковинка.
Semaver сохраняет связь с тем же типом устройства, хотя турецкая чайная культура вырабатывает и собственные способы приготовления и подачи чая.
Именно здесь история происхождения часто начинает путаться.
Если предмет существует в культуре поколениями, само ощущение заимствования стирается. Он входит в интерьер, посуду, семейный ритуал, литературу и язык. Через сто лет вопрос «откуда он пришёл?» уже звучит почти странно.
Как Тула забрала самовар себе
Сегодня слова «самовар» и «Тула» соединяются почти автоматически. Но самоварная история России не начинается с одного города.
Раннее производство подобных водогреев известно и на Урале. Тула стала главным символом позже — благодаря масштабу ремесла, количеству мастерских и фабрик и способности превратить полезную металлическую вещь в товар с собственным лицом.
С этим годом связывают изготовление самоваров братьями Иваном и Назаром Лисицыными в Туле. К XIX веку город уже становится крупнейшим центром самоварного производства.
Дальше начинается почти промышленная эстетика. Самовары делают цилиндрическими, шарообразными, гранёными, в форме вазы или рюмки. Простые — для повседневного стола. Нарядные — для богатого дома. Появляются дорожные модели и даже самовары-кофейники.
Функция остаётся прежней: держать горячую воду рядом со столом. Но предмет постепенно становится гораздо большим.
Он обозначает достаток, гостеприимство, неспешность, домашний уклад. И уже в таком качестве отправляется дальше — по торговым маршрутам, на Кавказ, в Среднюю Азию, Персию.
Так кто всё-таки у кого позаимствовал?
Если отделить происхождение предмета от последующей истории его распространения, картина становится довольно ясной.
Так что вопрос, вынесенный в заголовок, получает вполне определённый ответ: наиболее принятой остаётся версия о русском происхождении слова.
Персидское samāvar и турецкое semaver — не доказательства того, что Россия когда-то заимствовала название с Востока. Скорее это следы движения самого самовара в обратную сторону.
Слово, которое прижилось вместе с чаепитием
Есть вещи, происхождение которых хочется поделить между странами. Чай, кофе, пельмени, пахлава — едва разговор заходит об их истории, на карте немедленно появляются стрелки, границы и конкурирующие легенды.
Самовар мог бы стать ещё одним таким спором.
Он слишком естественно выглядит на русском купеческом столе. Но столь же естественно — рядом с чайными стаканами в Иране или Турции. Даже названия почти одинаковы.
И всё же язык сохраняет направление путешествия лучше семейной памяти.
Русский «самовар» превратился в персидский samāvar, турецкий semaver и международный samovar. А потом случилось самое интересное: заимствованный предмет перестал быть чужим.
Наверное, это и есть лучший итог культурного путешествия. В какой-то момент уже не так важно, откуда вещь приехала. Важно, что вокруг неё поставили чашки, налили чай — и начали считать своей.